Кризис чтения, о котором часто говорят в современном обществе, не может быть полностью понят без анализа классовых различий. Чтение, как и доступ к культуре и образованию, становится маркером социального статуса, формируя новые иерархии. В этой статье мы рассмотрим, как классовые различия влияют на практику чтения и восприятие культуры, а также какие меры можно предпринять для устранения этих барьеров.
Чтение как классовый маркер
Французский теоретик Пьер Бурдье однажды назвал фотографию искусством среднего класса. Богатые знают дорогие картины, а комиксы и массовая фотография ассоциируются с низшим классом. Фотография, требующая минимальных навыков, стала доступной для массового потребления, в отличие от искусства, которое требует времени, пространства и знаний, доступных преимущественно высшему классу.
В США классовые иерархии были затемнены мифологией меритократии, что усложняет классовый анализ. Политизация культурных отсылок провоцирует искусственность потребительских привычек. Например, плейлисты на Spotify могут быть как отражением личных предпочтений, так и результатом социального воспитания. Почему мы знакомимся с определенными культурными традициями и формами, а не с другими?
Кризис чтения и классовая борьба
Недавние статьи о кризисе чтения часто не учитывают его классовый аспект. Чтение стало редким занятием: достаточно прочитать две книги в год, чтобы считаться видом, находящимся под угрозой исчезновения. Технологизация и девальвация образования в области общественных искусств привели к снижению практики чтения. В то же время наблюдается рост эксклюзивных и роскошных фирменных литературных салонов.
Испанский бренд Loewe уже более четырех десятилетий удерживает Международную премию поэзии под управлением Loewe Foundation. Итальянский бренд Miu Miu и французский бренд Chanel недавно провели серию литературных клубов с участием отмеченных наградами писателей. Fondazione Prada Books публикует каталоги, монографии и книги художников, а ювелирный дом Chaumet выпускает серию книг для детей.
Генеральный директор Chaumet Чарльз Люнг в интервью Financial Times описал, как книги играют роль в корпоративных целях, позволяя компаниям рассказывать свою историю и культуру. Эти корпорации, многие из которых имеют корни в европейском колониализме, используют книги для создания образа и контроля над культурной повесткой.
Исторический контекст
Классовый анализ в США остается трудным, поскольку его отсутствие позволяет преобладать иллюзиям исключительных личностей. Историк Пол Краузе описывает, как Эндрю Карнеги, известный как «отец» библиотек, разорвал городской профсоюз и «подарил» городу библиотеку, содержащую только «полезные знания». Карнеги считал, что образование должно быть практичным и полезным для рабочих, в отличие от его собственного образования, которое включало классическую литературу и философию.
Карнеги выступал против образования, включающего греческий и латынь, считая его непрактичным. Он полагал, что такие знания наполняют людей ложными идеями и отвращением к практической жизни. Карнеги пытался писать литературу, подружившись с такими людьми, как Марк Твен и Герберт Спенсер, но при этом придерживался специфической концепции образования для своих рабочих.
Современные тенденции
В настоящее время чтение книг и практика глубокого чтения могут сигнализировать о классовых различиях. Идея роскошного книжного салона заключается в том, что чтение бесполезно и непрактично. Предметы роскоши часто непрактичны по дизайну, их создают для восхищения и демонстрации. Посещение литературного салона, организованного известным брендом, может быть признаком непрактичной жизни, доступной только тем, у кого есть время и ресурсы.
Современное неолиберальное образование натурализовало убеждение, что действие и движение предназначены для богатых и влиятельных, а капитуляция и лишение собственности — для остальных. Кризис чтения связан с сокращением финансирования государственного образования, дискурсом о «полезности» и «практичности» в образовательной политике, ростом искажений грамотности, вызванных технологиями, и созданием филантропии и корпоративных салонов.
Перспективы и выводы
Классовый анализ в США остается трудным, но его отсутствие позволяет сохранять иллюзии исключительных личностей. Несмотря на наличие исключений, структура классовых различий остается неизменной. Доступ к лучшему образованию и ресурсам, а также решение постоянно находиться в сети, сильно отличается от жизни, в которой доступ к образованию ограничен.
Сообщения о свободных от технологий вальдорфских школах в Силиконовой долине показывают, как представители высшего класса воспитывают детей, чтобы они были культурно отличными от остальных. Превращение чтения в роскошь и ограничение образования в области общественных искусств формируют новые классовые иерархии. С этим закреплением необходимо бороться путем фундаментальной и всесторонней социализации искусства и культуры. Такие усилия будут считаться непрагматичными и дорогостоящими, но они необходимы для создания более справедливого общества.
Кризис чтения не может быть понят без учета классовых различий. Чтение и доступ к культуре становятся маркерами социального статуса, формируя новые иерархии. Для создания более равного общества необходимо пересмотреть подходы к образованию и культуре, обеспечивая доступ к ним для всех слоев населения.
